***
А Мастер плакал перед Маргаритой,
Рассказывая ей про род людской,
Твердил, что правда временем сокрыта,
А он устал и хочет на покой,
Припомнил, как роман писал когда-то,
Как прост и безыскусен был сюжет
С пленительною пластикой заката,
Легко перетекавшего в рассвет;
И тем одним из вечного народа,
Пытавшимся постичь своим умом
Идею безграничности свободы,
Когда о небо стукаешься лбом;
И совместимость честности и власти;
И тот неугасимый интерес
К вопросу: как добиться в жизни счастья,
Хоть счастье – не итог, а сам процесс
Длиною в жизнь - лишь крошечную точку
На смерти, как оси координат…
И плакал Мастер, поджигая строчку,
Хоть рукописи, верил, не горят.
***
Ты и вправду Малыш? Извини: я ответ не расслышал.
Приоткрыто окно, словно в гости друг друга зовем.
А давай полетим прогуляться по вымокшим крышам
И по лунной тропе, что протоптана летним дождем.
Ты заглянешь в дома и увидишь, как выглядят люди.
Это очень смешно. И неважно, что ты еще мал.
Мама с папой поймут и тебя никогда не осудят.
Не поверит лишь тот, кто всю жизнь ни о чем не мечтал.
Мы собаку найдем самой лучшей на свете породы.
Будем с нею втроем мы по лужам бродить до утра.
Только знаешь, Малыш, ничего нет прекрасней свободы
Ощущать высоту. Но домой возвращаться пора.
Я еще прилечу. Никуда друг от друга не деться.
Подсади на окно. Да на кнопку не сильно дави.
Одиночество я или Карлсон, что родом из детства.
Я – ненайденный друг. А быть может - начало любви.
Что ж ты, милый, ревешь? Говоришь, у тебя день рожденья?
Ну, держи. Я дарю. Мне для друга нисколько не жаль
Этот сказочный мир, как огромную банку варенья.
Пригуби и почувствуй, что горечью пахнет миндаль.
***
Мир не по правилам устроен:
Нет общей формулы добра.
И кто сегодня стал героем,
Мог палачом прослыть вчера.
Лишь к справедливости стремленье
Навечно замыкает круг.
И Гамлет, говорящий с тенью,
Давным-давно мой лучший друг.
***
Был ли сказочный бал? Был. И я там блистала,
Позабыв про посуду, что мыла с утра.
Я, простушка, была королевою бала
И тебя, то есть принца, все время ждала.
А вокруг суетились поэты и мимы,
Белоснежным убранством отсвечивал зал.
Только ты почему-то прошествовал мимо
И ответил мне: «Нет», и меня не узнал.
Что ж, бывает и так. Я – принцесса плохая,
Но хочу эту роль довести до конца
И хрустальную туфельку быстро снимаю,
Чтоб оставить ее на ступенях дворца.
Бьет двенадцать. Пора. Я к любви не привыкла.
И, пока на вратах не прогнали взашей,
Я спешу запрягать в перезревшую тыкву,
Чуть придушенных кошкой, пятерку мышей.
Старый Ной
«Вот и день отгорел. Видишь, Боже, измученный Ной
В утомленном ковчеге упавшие звезды качает,
И слезится душа, и над черной постылой волной
Кроме Ноя молитвой никто Тебе не докучает.
Позабыть бы о днях, когда рос этот мрачный ковчег,
О соседях, друзьях и родне, ребятишках и прочем.
Я доподлинно знал, что уже обречен человек.
Но без воли Твоей разве мог я хоть чем-то помочь им?
А когда напирала, с высот низвергаясь, вода,
И в отчаянье люди бежали под прорванным небом,
Я за них не молил, малодушно боявшись тогда
На себе ощутить отголоски великого гнева.
Помнишь, юную мать заливало холодной водой,
А она мне тянула бутон верещавших пеленок
И молила: «Спаси! Помоги ему! Смилуйся, Ной!
Ведь ни в чем не виновен родившийся этот ребенок!»
Я до смерти своей этим плачем, как грязью, облит.
И устала душа принимать эту горечь без меры.
Потому-то, наверное, старое сердце болит,
Что придавлена совесть моей стопудовою верой.
Что мне делать, Господь? Я давно потерял аппетит
И смотреть не могу на сынов помрачневшие лица».
«Успокойся, старик. Видишь: голубь назад не летит.
Значит, будет весна. И Земля для любви возродится».
Поэты
«Здесь русский дух… Здесь Русью пахнет!»
А. Пушкин
«О, Александр! Ты был повеса,
Как я сегодня хулиган!»
С. Есенин
Как панацею, как лекарство,
Мощней какого не проси,
Мы получали дух бунтарства,
Неистребимый на Руси.
Как соль земли, как признак главный
Страны из тюрем и церквей.
Из нас – простых, наивных, славных –
Выковывали бунтарей.
Нам приводили сто примеров,
Что бунт – отнюдь не ремесло,
Но заражали светлой верой
И в справедливость, и в добро,
Чтоб мы делами и слезами
Отмыли землю добела,
Звоня рожденными стихами
В небесные колокола.
***
Уехавшим поэтам
Ах, этот долгий суд,
Что мы зовем судьбою,
В котором каждый час
Поставлен под прицел
И Богом, и людьми,
С их вечною борьбою
За счастье и любовь,
За радостный удел.
Ах, этот долгий суд,
Где ищем снисхожденья,
Боясь свои грехи
Прилюдно оголить,
Где каждому из нас
Всего одна с рожденья
Дарована земля,
Чтоб истинно любить.
И бесполезен труд,
И тщетные старанья
Испить в чужой стране
Хрусталики дождя,
Выпрашивая в ней
Взаимопониманье,
Себя теряя тут
И там не находя.
***
Нам близок был поэта гений
И, книгу положив на стол,
«Я помню чудное мгновенье»,
Слегка волнуясь, ты прочел.
А после, не найдя управы
На бунт страстей, что грудь терзал,
Ты восхитительные главы
Мне из «Онегина» читал.
Пока свечи алело пламя
И месяц по ветвям скользил,
Его волшебными словами
Ты о своей любви твердил.
И были мы пьяны стихами,
Хоть рядом пенилось легко
Для встречи купленное нами
Санкт-Петербургское клико.
Ночь перед дуэлью
Уже окончен бал,
Разъехались кареты,
И музыкант в футляр
Вложил виолончель,
И опустевший зал
Под всхлипы менуэта
Торжественно молчит…
А завтра ждет дуэль…
А рядом на столе
Чернила и бумага,
И тает за окном
К заутрене звезда,
Строка пришла на ум,
Но до утра два шага,
И скоро призовут:
«К барьеру, господа!»
Простите, Натали
И дети, и Россия,
Что вас не уберег
От горестных потерь.
Да только у меня
Роднее и красивей
На свете никого…
А завтра ждет дуэль…
***
А. Кабанову
Средь поэтических экзотик
Постмодернизму вопреки
Люблю кабановский наркотик
Рельефно-слаженной строки,
Ту бесшабашную ранимость,
Которой боязно дышать,
Как полюсов несовместимость
В одном коктейле размешать,
Ту нежность, выросшую в резкость,
Что так давно жует молва,
И мудрость, впаянную в детскость,
И чудо - кубики: слова.
***
И царственность слова, и музыку ритма
Душой принимаю. И сердцем горю.
Но кто мне подскажет: любовь или битва
Меж теми двумя, что я боготворю.
Во многом различны, а в чем-то едины
Шагают в «серебряный век» налегке
Взрывная порывистость в строчке Марины
И емкая мудрость у Анны в строке.
А я продолжаю твердить неустанно
При всех катаклизмах душевных стихий:
«Марина и Анна! Марина и Анна!
Живою водою мне ваши стихи».
***
Как безумно манит запах яблок Эдемского сада,
Их тугая хрустящая мякоть под розовой кожей.
Любознательность наша – проказа? А, может, награда
С неуемным желаньем понять и почувствовать тоже?
Нам познания смертью грозили уже изначально,
Но рвались мы вперед, создавая науки и саги,
Чтобы детям своим под конец признаваться печально,
Что меняется мир, только люди по-прежнему наги.
Ассоль
Ты заказывал устриц в прибрежной таверне
И лениво с подвыпившим боцманом спорил,
Ну, а я грациозною маленькой серной
На свиданья к тебе прибегала у моря.
Мы бродили вдоль берега вечером длинным.
Ты показывал мне корабли у причала.
Я тогда поняла, что твоя бригантина
Для тебя много больше любви означала.
Ах, зачем я когда-то поверила Грину.
Видно, в этом ошибка моя заключалась.
Как мечтала я встретить твою бригантину,
Как ждала, что сверкнет для меня алый парус!
Только сказка и жизнь – это разные вещи.
Ты поднял якоря с предрассветным приливом.
Это в сказке любовь морем ласковым плещет.
В жизни – белые чайки кричат сиротливо.
***
Уже заканчивалась книга,
Но с каждым словом все сильней
Страшила неизбежность мига,
Несущего прощанье с ней.
Теперь она к судьбе причастна.
Так бескорыстно, так навек
Дарившая и боль, и счастье,
Словно любимый человек.
***
Хоть не люблю вещей программных,
Но раз за разом я сперва
Мажорные долдоню гаммы,
Чтобы достигнуть мастерства.
И пусть они давно не модны,
Но только после мук моих
Звук станет точным и свободным,
Как Микеланжеловский стих.
